Карен Шахназаров: нацизм мог воцариться от Атлантики до Урала

23 января 10:30NK

Режиссер, глава киноконцерна "Мосфильм" Карен Шахназаров рассказал руководителю проекта "Нюрнберг. Начало мира" Наталии Осиповой о Нюрнбергском процессе как Страшном суде, личной ответственности человека за совершенное зло и сценарии, по которому существовал бы мир в случае победы Гитлера.

— Карен Георгиевич, мы прожили 75 лет без войны и вошли в ситуацию, когда мир торпедируется со всех сторон. Сегодняшние СМИ по атмосфере и риторике напоминают прессу 30-х годов ХХ века. Тогда постепенно, шаг за шагом, ситуация нагнеталась, в итоге разразилась катастрофа — Вторая мировая война. Ужасно не хочется об этом говорить, но ощущение тревоги, хрупкости, нестабильности, надрыва присутствует и сегодня. Можно ли сохранить статус-кво, созданный во многом итогами Второй мировой войны и Нюрнбергом?

— Мне кажется, то, что происходит сейчас, было всегда. Мое поколение выросло в послевоенном Советском Союзе. В иллюзии спокойствия. Но, как я думаю сегодня, это ощущение было ложным. Его рождал вакуум, наполненный определенным информационным содержанием.

После распада СССР наступил период, когда показалось: мир окончательно стабилизировался. Это было связано с тем, что одна глобальная империя — Соединенные Штаты — полностью доминировала. И в таком случае она худо или бедно (на мой взгляд, достаточно худо), но все-таки устанавливает порядок. Он продержался с 1991 года лет двадцать, а потом начал распадаться. Глобальная империя уже не могла контролировать мир. Стали подниматься другие силы: Китай, та же Россия вдруг приступила к возвращению своего влияния. Появились взаимные претензии, конфликты. Это обычное состояние с точки зрения политики.

— Тогда почему, на ваш взгляд, мир перешел грань нормальности?

— Он время от времени выходит из берегов. С 1945 года удавалось сохранить статус-кво достаточно долго, необычно долго. Постоянно разгораются локальные конфликты, но нет глобального столкновения, каким была Вторая мировая война. Я, кстати, согласен с теми, кто считает, что Первая и Вторая мировая — это вообще-то одна война.

— Что было главной причиной войны — противоречия между странами, экономический и политический факторы? Или дело в людях: накопилась агрессия, и все взорвалось?

— Я никогда не скрывал, что остаюсь во многом марксистом. Не все, написанное Марксом и Лениным, верно, но кое-что они очень точно подметили. Империализм как высшая стадия капитализма, все эти ленинские формулы — они объясняют произошедшее. Кстати, Энгельс довольно точно предсказал, что будет мировая война и она завершится падением многих империй. Я считаю, вслед за Марксом и Энгельсом, что всегда есть объективные причины, которые двигают историю. Но при этом за рамками логики остается что-то такое, что я называю фактором Бога. Он неподвластен нашему разуму.

Похоже, во Второй мировой войне фактор Бога явно сработал. Это ощущается по хронике, письмам, документам. Люди умирали, но верили, религиозно верили в победу. Советский Союз, который объективно был слабее экономически и в военном отношении, одолел такую мощную силу — фактор Бога — с вашей точки зрения?

— Абсолютно верно. Я считаю, что в этом он и есть. Я придерживаюсь взгляда: Гитлер был (между прочим, по оценке Молотова) очень умным и проницательным политиком. Он просчитал все достаточно точно. По идее, сила, которая обрушилась на Советский Союз, должна была выиграть.

Мы до сих пор недооцениваем масштаб этого удара. Мы по традиции говорим о Германии, но вообще-то это речь почти обо всей континентальной Европе. Силе, на несколько порядков превосходившей Советский Союз по людским и экономическим ресурсам.

За 20 лет до Великой Отечественной войны СССР вышел из Гражданской и в значительной степени был ослаблен. Разведки в 1941 году — и английская, и американская — давали Союзу три недели, максимум полтора месяца. Все считали, что Гитлер выиграет войну в течение короткого срока. Но Советский Союз сумел выстоять и одержать победу — в этом, конечно, есть какое-то провидение. Что-то, не укладывающееся в теории.

— Здесь как раз можем поговорить на любимую тему блогеров "пили бы баварское". Что было бы, проиграй мы войну?

— Это изменило бы мир принципиально. Нацизм воцарился бы на очень долгое время от Атлантики до Урала. В таких условиях Англия и Америка никакую десантную операцию провести бы не смогли. Когда говорят о роли Советского Союза, даже отдавая ему должное — всегда ее недооценивают.

А надо просто представить, что немцы взяли Москву, окончательно разбили Красную армию и дошли до Урала. У них были именно такие планы, они не собирались идти дальше, в Сибирь. Но и этого достаточно.

Гигантское пространство оказалось бы под Гитлером, и уже никакая сила не смогла бы их сокрушить. Ее просто не существовало.

Нюрнбергский процесс, 20 ноября 1945 года — 1 октября 1946 года. На скамье подсудимых бывшие руководители гитлеровской Германии.

Нюрнбергский процесс, 20 ноября 1945 года — 1 октября 1946 года. Флаги четырех государств на здании, где проходит заседание суда.

— В этой системе координат — провиденческой, мистической — Нюрнбергский процесс подобен Страшному суду. Мир смог обуздать, отодвинуть страшную угрозу. Может, дело как раз в суде — благодаря ему человечество удерживается от глобальной войны?

— Да, впервые в истории такой процесс состоялся. Зло было не просто побеждено, оно персонифицировано, обозначено и осуждено. То есть Антихриста назвали Антихристом.

— И суд произвел отделение добра от зла, сотворив мир.

— Да, согласен.

— Победа СССР постоянно оспаривается, Сталин приравнивается к Гитлеру. Не просто риторика: на этот счет есть резолюция Совета Европы. Что полностью противоречит духу Нюрнберга, опровергает решения международного суда.

— Конечно. Если ты докажешь, что Гитлер и Сталин, нацистская Германия и Советский Союз — одно и то же, то никаких моральных преимуществ у Советского Союза и, соответственно, у России, нет. Вы такие же — и разговор с вами такой же. Это происходит неслучайно.

— Как вы считаете, психологические типы, которые строят государство террора, — универсальны, вне времени? Они могли быть и во главе восточной деспотии, и во главе Третьего рейха. Или нацизм стал исключением из человеческих правил, всего хода истории? Что за люди создали и разделяли эти убеждения?

— Сложный вопрос. Однозначно можно сказать, что идеология у нацистов была мощная. Я не историк, но это меня интересовало. Они были убежденными людьми, на Нюрнбергском процессе многие вели себя очень уверенно. Например, Йодль, Кейтель, Геринг — они стояли на своем до конца. Система создала преданных себе людей, готовых идти на смерть. Неслучайно они оказывали настолько мощное сопротивление на войне.

Мой покойный отец командовал батареей в Пиллау (сейчас Балтийск. — Прим ред.), недалеко от Кёнигсберга (сейчас — Калининград. — Прим. ред.). Там была цитадель, где засели эсэсовцы. Так вот, отец рассказывал, что они не сдавались, даже когда война уже кончилась. Сражения шли 10 мая. Чтобы не терять своих бойцов, наши просто выжигали врага из огнеметов. А те так и не сдались.

Со всей Европы шли служить в вермахт. Даже те, кто не подлежал мобилизации. И сражались до последнего. Люди с идеей опаснее безыдейных. И они всегда сильнее. Мы до конца не изучили вопрос, насколько нацизм захватил Европу.

Именно поэтому он очень опасен: чтобы быть нацистом, не нужно было быть немцем. В любой момент человек вставал в их ряды и сражался до последнего, даже проигрывая. Это страшная тема, которую, видимо, на Западе не очень хотят всерьез вспоминать и изучать.

Источник